Рубрики ///
Все (113) современное искусство (57) 16thline (35) выставка (25) ростов-на-дону (20) галерея современного искусства (15) художники галереи 16thline (13) интервью (11) арт-центр makaronka (10) граффити (9) театр (8) contemporary art (4) выставочное пространство (4) видео-арт (4) галерея 16thline (4) выставка заложники пустоты (4) фестиваль (3) музеи (3) gallery (3) фестиваль видео-арта (3) биографии (2) кирилл светляков (2) владимир анзельм (2) гео-гелиополис (2) 12-я стамбульская биеннале (2) интервью (2) дискуссия (2) бизнес (2) спектакли (2) выставка conflict (1) юрий шабельников (1) репортаж (1) соцарт (1) игорь михайленко (1) маша богораз (1) выставка тепло (1) еще теплее (1) театр 18+ (1) аренда (1) тимофей художник (1) арт-ярмарки (1) театр18 (1) современная драматургия (1) тимофей ерин (1) премьера (1) выставка гео-гелиополис (1) украшение красивого (1) анзельм (1) соня сухариян (1) плакаты (1) выставка украшение красивого (1) николай сванидзе (1) macallan (1) владимир вяткин (1) венецианское биеннале (1) анна титова (1) кирилл шаманов (1) move your line (1) элиотт эрвитт (1) графика (1) заложники пустоты (1) wine (1) после эрмитажа (1) паула модерзон-беккер (1) ворпсведе (1) искусство протеста (1) ardmore ceramic art studio (1) федор шурпин (1) андрей монастырский (1) сергей лучишкин (1) фотография (1) стамбул (1) 12-ая стамбульская биеннале (1) ольга свиблова (1) eylem aladogan (1) керамика (1) адриан эспарза (1) far and wide (1) инсталляция (1) гео-гелиополис]]], (0) андрей бильжо]], (0)

Мы не лечим, а ставим диагноз ///

29.10.2015 //
Мы не лечим, а ставим диагноз

Театр 18+ открыл четвертый сезон, посвященный зарубежной драматургии. С этим событием совпало назначение нового главного режиссера, Германа Грекова. С нынешним художественным руководителем театра Юрием Муравицким Греков сотрудничает с 1999 года. В соавторстве они создали пьесу «Невероятные приключения Юли и Наташи», премьера которой прошла в Театре 18+ в 2013 году, в прошлом сезоне Греков поставил спектакль «Кастинг» по собственной пьесе, написанной в соавторстве с Муравицким. В перерывах между репетициями они рассказали о том, чего ждать зрителям в новом сезоне и порассуждали о целях современного театра.

Фото с премьеры спектакля

Почему вы решили обратиться к зарубежной драматургии?

Юрий Муравицкий: Это решение стало продолжением выбранной нами еще с открытия театра репертуарной политики. Первый сезон был посвящен ростовским авторам: мы поставили пьесы Сергея Медведева, Анны Донатовой, Марии Зелинской, а также спектакль-вербатим «Папа», текст которого драматург Любовь Мульменко составила на основе записей разговоров с жителями города. Второй сезон мы посвятили российской драматургии, теперь пришло время обратиться к зарубежным авторам.

Герман Греков: Мы еще не полностью сформировали список тех произведений, которые хотим поставить. Так получилось, что в фокусе оказались преимущественно авторы Восточной Европы.

Чем вас заинтересовали именно они?

Герман Греков: Актуальностью. Получилось так, что именно в них я вижу созвучие нынешней действительности. Сейчас между нашим обществом и остальным миром вновь появляется стена. Я говорю не столько о пресловутом железном занавесе, сколько о некой обособленности внутри самих людей. Вообще, постройка такой стены – одно из основных занятий человека. С одной стороны, он, конечно, получает комфорт, с другой – ограниченность. Для того чтобы избавиться от нее, полезно посмотреть на себя со стороны. Узнать себя в другой культуре и понять, что проблемами, которые имеешь, живет весь остальной мир. Ты становишься лучше понятен себе, когда преломляешься в другом контексте.

Юрий Муравицкий: Хочется мощных высказываний. Радикальных. У этих авторов они есть.

Радикальных по форме?

Юрий Муравицкий: Нет, в плане содержания, мысли. Тот же Шекспир для меня радикален.

Юрий Муравицкий. Фото с закрытия III театрального сезона спектаклем Папа

Но вы же не станете ставить Шекспира, как и остальную классику, верно?

Юрий Муравицкий: Я не ставил бы классику в привычном понимании этого слова. Я взял бы интересный мне классический сюжет и написал бы пьесу по его мотивам. Так, кстати, делают во многих современных театрах Германии, например, – там есть штатный драматург, который занимается переписыванием текстов. Меня может привлекать именно сама ситуация, описанная Шекспиром. Мне интересно, как она будет звучать в современном контексте и на современном языке.

Герман Греков: Язык в данном случае является очень важным нюансом. Многие режиссеры любят осовременивать пьесу, просто перенося действие в наши дни. Такой прием я называю натягиванием жопы на унитаз. Получается глупо и неуместно.

Современный театр – это театр подготовленного зрителя?

Юрий Муравицкий: Мне интересно, когда зритель приходит, что называется, с нуля, и все увиденное здорово бьет его по голове и приводит в восторг. Но я знаю, что существует мнение и других режиссеров – очень уважаемых мной – они считают, что сначала человек должен познакомиться с театром как видом искусства, погрузиться в контекст.

Герман Греков: Но дело-то в том, что все искусство – это контекст. Это игра, к которой готовишься всю жизнь, мы просто не замечаем этого. Если взять жителя дремучего африканского племени и привести в кино, он просто его не поймет, потому что привык существовать в другом контексте.

Что вы ответите абстрактному зрителю, который упрекнет современный театр в излишней пессимистичности?

Герман Греков: Я считаю, что театр как подвижная среда, должен реагировать на любые социальные изменения и отражать жизнь, как она есть. Наше общество противоречиво и раздираемо страстями – но, наверное, так и должно быть. Жизнь – это изменения, метаморфозы, она болезненна. Человеческий ум всегда стремится к комфорту, а искусство его из этого комфорта выбрасывает. Хотя, существует и такое искусство, которое делает человеку хорошо и приятно.

Герман Греков. Фото - http://drammaturgia.org/

Но вам такое искусство не близко?

Герман Греков: Да почему? Когда я дома слушаю музыку, могу поставить лаунж. Но надоедает. Гюго говорил, что жизнь – простое блюдо, вкус которому придают специи. Так вот, я люблю специи – и в еде, и в искусстве. Вы же знаете, что самое агрессивное искусство обычно возникает в очень благополучных странах. Потому что оно выводит человека из приятного анабиоза, приводит в состояние движения.

Юрий Муравицкий: Мы же не заставляем никого к нам ходить. Герман провел хорошую параллель с едой: если человеку острого нельзя, то ему нужно в другой театр, где ему выдадут ампулу счастья. Вот им показывают историю: смотрите, это борьба осла с бобром, вот бобер побеждает осла. И они все хором: «Боже, какое счастье!» И пошли обратно в свою реальную жизнь, где условный бобер условного осла никак не может победить. Потому что для того, чтобы он это сделал, нужно задуматься. А не просто получить дозу узаконенного героина для масс в виде таких жизнеутверждающих спектаклей. Знаете, у меня в жизни была ситуация, когда я достаточно серьезно заболел. И начало выздоровления я ощутил именно в тот момент, когда мне поставили точный диагноз. Так и мы в театре: ставим диагноз, а не лечим. Поэтому констатируем: «Да, ребята, вот такая у нас жизнь». Но это и есть первый шаг к тому, чтобы начать что-то менять.

Герман Греков: А вообще хочется процитировать Мао Цзедуна: «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». А там уже каждый свой гербарий сам собирает. Мы вот такие, говорим о том, что нас интересует — честно и без прикрас. Да и потом получается, что в истории все равно остается все честное и трагичное. Не зря трагедия считается одним из самых высоких жанров.

Автор: Маша Панкова